Замарашка. Сказка братьев Гримм.

Замарашка

Случилось как-то, что жена одного богатого человека заболела, и когда она почувствовала, что ее конец близок, то подозвала к своей постели единственную дочку и сказала: «Милое дитя, будь всегда доброю и Бога не забывай, тогда он тебе будет помощник; а я с того света на тебя смотреть стану и всегда духом буду с тобою». Затем она закрыла глаза и почила.
Дочка каждый день ходила на могилку матери и постоянно была ко всем добра, и Бога не забывала. Пришла зима, прикрыла могилку снежным пологом, и чуть только снег растаял от весеннего солнца, отец сиротки женился на другой женщине.
Мачеха ввела в дом своих двух дочерей, белолицых и красивых с виду, но злых и бессердечных. Тогда наступила тяжелая година для бедной падчерицы. «Неужели эта дура будет у нас в комнатах сидеть! — заговорили мачехины дочки. — Кто хочет хлеба есть, тот поди-ка заработай его: прочь отсюда, судомойка!»
Они отняли у нее хорошие платья, напялили на нее старое серое платьишко и обули ее в деревянные башмаки. «Гляньте-ка на эту гордячку, как она вырядилась!» — заговорили они, стали смеяться и отвели бедняжку в кухню.
Там должна она была с утра до вечера нести на себе всю черную работу, вставать рано, до света, воду носить, огонь разводить, стряпать и мыть. Сверх того, названые сестрицы старались всякими способами ее огорчать, осмеивали ее, высыпали в золу горох и чечевицу, приготовленные для кушанья, так что бедная сиротинка должна была выбирать их из золы по зернышку.
Ввечеру, утомившись от работы, она не имела даже кровати, на которую могла бы лечь: она должна была рядом с очагом ложиться в золу и на ней спать. И так как она от золы была постоянно покрыта и пылью, и грязью, то злые сестры и назвали ее Замарашкой.
Случилось однажды, что отец собрался на ярмарку и спросил своих падчериц, чего им оттуда привезти? «Красивые наряды», — сказала одна из них. «Жемчуг и драгоценные камни», — сказала другая. «Ну, а тебе, Замарашечка, — спросил отец, — тебе что привезти?» — «Батюшка, привези ту веточку, которая на обратном пути прежде всех хлестнет тебя по шляпе; ту отломи и привези мне!»
Вот и закупил он своим двум падчерицам нарядные платья, жемчуг и драгоценные камни; а на обратном пути, в то время как он пробирался сквозь зеленую чащу кустов, ветка орешника хлестнула его так сильно, что и шапку с него сбила долой. Ту ветку он обломил и прихватил с собою.
Приехав домой, он отдал падчерицам то, что им было любо, а Замарашке — ветку орешника. Замарашка поблагодарила его, пошла на могилку матери, посадила над нею свою веточку и плакала так неутешно, что слезы ее обильно оросили эту ветку. И выросла веточка в целое деревцо.
Замарашка каждый день трижды ходила под это деревцо, плакала там и молилась, и каждый раз прилетала на то дерево и садилась беленькая птичка, и стоило только бедняжке высказать какое-нибудь желание, как уж птичка сейчас его выполняла и сбрасывала ей с деревца то, что она пожелает.
Случилось как-то, что король той страны затеял праздник, и праздник тот должен был продолжаться три дня; на этот праздник он задумал созвать всех красавиц со всего королевства, чтобы его сын мог себе выискать между ними невесту. Обе названые ее сестры, услышав, что и они тоже должны явиться на тот праздник, стали поласковее, призвали Замарашку и сказали: «Расчеши нам волосы, вычисти башмаки и закрепи на них пряжки — мы идем на праздник в королевский замок».
Замарашка повиновалась им, однако же заплакала, потому что и ей тоже хотелось идти вместе с сестрами и потанцевать; она даже попросила у мачехи, чтобы та ее отпустила на праздник. «Ты, Замарашка, — крикнула мачеха, — вся ты в грязи и в пыли и тоже на праздник собираешься! Нет на тебе ни платьишка, ни башмаков — и туда же танцевать лезешь!»
Когда Замарашка не стала более просить ее, то мачеха сказала ей: «Вот я тебе высыпала в золу полное блюдо чечевицы, и если ты через два часа сумеешь эту чечевицу из золы повыбрать, тогда, пожалуй, ступай вместе с сестрами на праздник!»
Бедная сиротка сошла по черной лестнице в сад и крикнула во весь голос: «Голубки-голубочки, милые дружочки, и вы все, пташечки поднебесные, слетайтесь сюда, помогите мне, бедной, собрать чечевички:
Те, что годны, в горшочек,
А негодны — в зобочек».
И слетелись на зов ее к окошку кухни сначала два белых голубка, а потом турманы мохноногие, а затем и целые стаи всяких пташечек поднебесных и опустились на золу. И стали голубки кивать головками и начали клевать: пик, пик, пик, пик; и другие тоже: пик, пик, пик, пик — и собрали все годные зерна в блюдо. И часу не прошло, как у них все было готово, и они улетели опять в то же окошко.
Принесла Замарашка блюдо к мачехе с радостью и думала, что вот и ей будет дозволено отправиться с сестрами на праздник.
Но мачеха сказала ей: «Нет, Замарашка, у тебя и платьев не припасено, и танцевать ты не можешь, над тобой только смеяться станут». Когда бедняжка стала плакать, мачеха сказала: «Вот если ты мне два блюда чечевицы в час времени из золы выберешь дочиста, тогда, пожалуй, пойдешь». А сама думала: «Где же ей это сделать?»
Но когда она высыпала ей два блюда чечевицы в золу, девушка вышла черным крыльцом в сад и крикнула: «Голубки-голубочки, милые дружочки, и вы все, пташки поднебесные, слетайтесь сюда, помогите мне, бедной, собрать чечевички:
Те, что годны, в горшочек,
А негодны — в зобочек».
И слетелись на зов ее к окошку кухни сначала два белых голубка, а потом турманы мохноногие, а затем и целые стаи всяких пташек поднебесных и опустились на золу. И стали голубки кивать головками и поклевывать: пик, пик, пик, пик; и другие тоже: пик, пик, пик, пик — и собрали все годные зерна в два блюда. И получаса не прошло, как у них все уже было готово, и все они опять улетели в окошко.
Понесла бедняжка оба блюда к мачехе и радовалась, что вот ей будет дозволено отправиться на праздник с сестрами. Но мачеха сказала ей: «Напрасно ты стараешься: ты не пойдешь с нами; у тебя и нарядов нет, и танцевать ты не умеешь; нам бы пришлось краснеть за тебя».
Повернулась к бедняжке спиной и поспешно удалилась со своими двумя горделивыми дочками.
Оставшись одна-одинешенька в доме. Замарашка пошла на могилу матери под ореховое деревцо и воскликнула:
Встряхнись, встрепенись ты, мое деревцо,
Просыпь на меня злато-серебрецо.
Тогда птичка кинула ей серебряное платье с золотом и туфельки, расшитые шелками и серебром.
Девушка поскорее оделась и поспешила на праздник. А названые сестры ее и мачеха, ничего об этом не зная, подумали, что это какая-нибудь чужая королевна — такой красавицей была она в своем платье, разукрашенном золотом. Замарашка им и в голову не пришла: они думали, что она сидит себе дома да выбирает чечевички из золы.
Сам королевич вышел красавице навстречу, взял ее за руку и все с ней танцевал. Да так и не захотел ни с кем больше танцевать, и руки ее из своей руки не выпустил, и когда подходил к ней кто-нибудь из мужчин, королевич говорил: «Я сам с ней хочу танцевать».
Так и проплясала она до самого вечера. А когда захотела домой вернуться, то королевич сказал ей: «Я пойду с тобою и провожу тебя». Ему смерть как хотелось посмотреть, чья она дочь и из какого дома родом. Но она от него ускользнула и взобралась на голубятню.
Обождал немного королевич, видит, отец Замарашки идет, и говорит ему: «Вот туда на голубятню взобралась одна красавица!» Отец подумал: «Уж не Замарашка ли?» — потребовал топор да багор и надвое рассек голубятню, а в ней никого не оказалось. А когда они домой вернулись, Замарашка по-прежнему лежала в своем грязном платьишке на золе, а около нее на трубе тускло горела маленькая масляная лампа.
Замарашка была проворна: она с одной стороны взобралась на голубятню, а с другой спустилась и мигом под орешиной очутилась; там скинула она свой богатый наряд, положила его на могилку, и птичка снова унесла этот наряд, а сама Замарашка опять напялила на себя серые лохмотья и села в кухне на кучу золы.
На другой день, когда праздник начался снова, и родители с назваными сестрицами опять ушли из дома, Замарашка пошла к орешине и сказала:
Встряхнись, встрепенись ты, мое деревцо,
Просыпь на меня злато-серебрецо.
И птичка сбросила ей платье, еще богаче, еще наряднее вчерашнего. И когда она в этом наряде явилась на празднество, все надивиться не могли ее красоте.
А королевич уж поджидал ее, взял ее тотчас за руку и танцевал только с ней одной. Когда другие мужчины подходили к ней, чтобы пригласить ее на танец, королевич говорил: «Я с ней танцую».
По наступлении вечера Замарашка надумала удалиться, а королевич пошел за нею следом и хотел посмотреть, в какой дом она войдет; но та юркнула в сторону и убежала в сад позади дома. В том саду росло прекрасное большое грушевое дерево, и на нем много было чудных груш; на него-то и взобралась Замарашка, словно белочка, и укрылась в ветвях его; а королевич даже и не знал, куда она подевалась.
Подождал он немного, пока подошел отец Замарашки, и сказал ему: «Вот тут одна красавица от меня ускользнула, и мне сдается, что она залезла на эту грушу».
Отец подумал: «Уж не Замарашка ли это?» — потребовал топор и срубил дерево; но на дереве никого не оказалось. И когда они все вернулись домой, увидели Замарашку, как и всегда, на ее куче золы.
Она проворна была: с одной стороны на дерево влезла, с другой стороны спрыгнула, вернула свой наряд птичке, что сидела на орешине, и опять напялила свои старые лохмотья.
На третий день, когда родители и названые сестры ушли из дома, Замарашка опять пошла на могилку матери и сказала деревцу:
Встряхнись, встрепенись ты, мое деревцо,
Просыпь на меня злато-серебрецо.
Тут птичка сбросила ей платье такое великолепное и так ослепительно блиставшее, что такого еще никто не видал; а к этому платью и туфли чистого золота.
Когда она явилась на празднество в этом наряде, все ей дивились, как чуду.
Королевич только с ней и танцевал, а если подходил к ней кто-нибудь другой, он говорил: «Я с ней танцую».
Когда наступил вечер, Замарашка хотела уйти, и королевич по-прежнему хотел идти за нею следом; но она так быстро от него ускользнула, что он не поспел за нею.
Однако же он заранее пустился на хитрость: велел вымазать всю лестницу смолою. Как сбегала Замарашка с лестницы, одна ее туфелька и пристала к ступеньке. Королевич туфельку поднял, и туфелька та была маленькая, хорошенькая и вся золотая.
На следующее утро пришел королевич с этой туфелькой к отцу Замарашки и сказал ему: «Моей супругой будет только та, которой этот золотой башмачок придется впору».
Услышав это, обрадовались обе названые сестрицы, потому что ноги у них были красивые.
Старшая пошла с башмачком в особую комнату и стала его примерять при матери. Стала примерять и видит: никак не влезает в башмак ее большой палец, потому что башмак ей мал. Вот мать и подала ей нож, и говорит: «Отрежь палец-то! Ведь коли будешь королевой, не придется тебе пешком ходить!»
Послушалась дочка матери, срезала палец, втиснула ногу в башмак, прикусила губу от боли и вышла к королевичу. Тот взял ее себе в невесты, посадил на коня и повез к себе домой.
Пришлось им проезжать мимо могилки; а на орешине сидят два голубка и воркуют:
Гули, гули, гулюшки,
Весь башмак-то в кровушке:
Ножке, видно, нет в нем места!
Это не твоя невеста.
Королевич глянул на ногу невесты и увидал, как кровь из башмачка текла.
Он тотчас повернул коня, вернул старшую дочку родителям и сказал, что это не настоящая его невеста: пусть, мол, другая сестра примерит башмачок.
Пошла эта сестра в особую комнату, и когда стала надевать башмачок, то пальцы-то у нее влезли в него, но пятка была слишком велика. Тогда мать подала ей нож и сказала: «Отруби кусок от пятки! Будешь королевой, не придется тебе больше пешком ходить!»
Дочь отрубила часть пятки, втиснула, кое-как ногу в башмачок, скрыла боль нестерпимую и вышла к королевичу. Тот ее, как невесту, посадил на своего коня и поехал с нею.
Но когда они проезжали мимо орешины, то сидели на ней два голубка и ворковали:
Гули, гули, гулюшки,
Весь башмак-то в кровушке:
Ножке, видно, нет в нем места!
Это не твоя невеста.
Посмотрел королевич невесте на ногу и увидал, как кровь текла из башмачка и закраснелся от нее белый чулочек.
Повернул он своего коня обратно и привез эту невесту к родителям в дом. «Эта тоже не настоящая! — сказал он. — Нет ли у вас еще одной дочки?» — «Нет, — сказал отец, — а вот только еще от моей первой, покойной, жены осталась этакая маленькая, дрянненькая Замарашечка — уж та-то, конечно, тебе не невеста».
Королевич захотел ее непременно видеть; но мачеха отвечала: «Да нет же, она такая грязная, что ее никак и показать не смеем».
А королевич все настаивал на своем, и должны были наконец позвать к нему Замарашку.
Та сначала вымыла чистенько лицо и руки, потом вышла и поклонилась королевичу, который подал ей золотой башмачок. Она тут же присела на скамеечку, скинула свой деревянный башмак и сунула ногу в туфельку, которая по ее ноге пришлась, как облитая, и как она поднялась со скамеечки и королевич глянул ей в лицо, то он тотчас узнал в ней ту красавицу, с которой танцевал, и воскликнул: «Вот она, настоящая-то невеста!»
Мачеха и обе названые сестры перепугались и побелели от досады; а королевич взял Замарашку к себе на коня и повез ее к себе в замок. Когда они проезжали мимо орешины, два белых голубка ворковали:
Гули, гули, гулюшки,
Нету больше кровушки:
Ножке в туфле полно места.
Вот она — твоя невеста!
И как это проворковали, так тотчас слетели с деревца и сели Замарашке на плечи: один на правое, другой на левое, да так и остались у нее на плечах.
Когда пришло время играть свадьбу, лукавые сестрицы тоже явились, хотели примазаться и как будто выказать участие к счастью Замарашки.
Вот свадебный поезд двинулся к церкви, и старшая из названых сестриц шла с правой стороны невесты, а младшая — с левой; и вдруг голубки у каждой из них выклевали по одному глазу.
На обратном пути из церкви старшая шла с левой, а младшая — с правой стороны невесты, и голубки опять выклевали каждой из них по одному глазу.
Так-то и были они наказаны слепотой на всю жизнь за их злобу и лукавство.
Замарашка. Сказка братьев Гримм.
Это интересно!

Кто написал Золушку?

Шарль Перро, братья Гримм и Евгений Шварц – неверные ответы. Зная это, сможете тогда ответить, кто написал Золушку? Конечно, проще простого было бы ответить, что всем известную чуть ли не с пеленок Золушку придумал Шарль Перро. Как-никак свою сказку он написал аж в 1697 году, то есть более 300 лет назад. А все, что древнее, там и ищем автора. По крайней мере, так уж сложилось, да и люди так мыслят. Ну, и бабушки нам рассказывали Золушку в исполнении либо того самого Шарля Перро, либо… ну, конечно же, братьев Гримм.
Якоб и Вильгельм  Гримм только появились на свет в 1785 и 1786 годах соответственно. И сами выросли на сказке о Золушке в интерпретации Шарля Перро. А когда возмужали, собрали самые известные фольклорные сказки немецкого народа и выпустили из под названием «Сказки братьев Гримм». Отсюда родилась вторая версия.
А третья ходит-бродит среди интеллектуалов, которые будто считают, что до 20 века вообще ничего не было и сказок «не писалось», а Золушку придумал Евгений  Шварц, когда сочинял известную пьесу. Но это, конечно, шутка. Шварца упоминают больше из-за того, что он внес вклад именно в советскую Золушку. Напомню, что при переводе Тургенев называл Золушку (Cendrillon или Синдерелла) Замарашкой.
На самом деле, кто написал Золушку? Ее придумал даже не немецкий народ, как считали братья Гримм, описывая немецкий фольклор. Сюжет о золушке – это классический «бродячий сюжет», вариантов которого тысячи и в центре всегда прекрасная, честная, добрая, наивная Золушка, как ты ее ни называй: ЗОлушка (современное), ЗолУшка (устаревшее изначальное), Сондриен (французское), Ашенпуте (немецкое) или Синдерелла («голливудско-диснеевское» английское).

Учитывая все, что нам известно о средневековом брачном праве, не Золушку в сказке надо жалеть, а её мачеху.
Сюжет сказки очень старый, и относится к 13-15 векам.
Известно, что отец Золушки был богатым, знатным человеком, и имел свой замок. Золушка — законная дочь от первого брака.
Если бы во втором браке у отца родился бы мальчик, то замок наследовал бы он, а так Золушка — единственная наследница. Даже с уговоров второй жены этот факт изменить было нельзя.
В редакциях Перро и братьев Гримм Золушка много работала в замке и часто носила старую и грязную одежду. Однако согласно средневекового замкового хозяйства именно хозяйка замка занималась всеми хозяственными делами, конечно, с помощью служанок, но и сама часто руки прилагала. Она должна была смотреть за варкой мыла, стиркой и чисткой одежды, производством свечей, следить за качеством и асоортиментом блюд, запасами в кладовых. Позднее, через пару веков, эти обязанности стали выполнять экономки. Согласитесь, глупо выполнять грязную работу в шелках и бархате, тем более что в те времена это были очень дорогие импортные ткани, а в будущей хозяйке замка с детства поощрялись экономность и бережливость.
В этом свете с чего бы мачехе быть доброй и любящей, когда она в замке всего лишь временный человек.

Считается что прототипом всем известной сказки о Золушке послужила, записанная на папирусе история египетской девушки Родопис, которая была известна много тысячелетий назад и пользовалась огромным успехом у египетских ребятишек. Вот как она звучит:
Давным-давно, на древней земле Египта, где Нил несет свои воды в Средиземное море, жила девушка по имени Родопис, она родилась в Греции, но была похищена пиратами, которые привезли ее в Египет, где и продали в рабство. Ее владелец, был добрым стариком, который проводил большую часть своего времени, дремая под сенью тенистого дерева. Из-за этого он никогда не видел, как его дочери насмехались и дразнили Родопис, потому что она отличалась от них. Их волосы были прямыми и черными, в то время как ее были золотыми и вьющимися. Они были кареглазыми, а у нее были красивые зеленые глаза. Их кожа была темной, а у Родопис была нежная бледная кожа. Они заставляли ее упорно трудиться, крича на нее весь день: «Пойди на реку, и выстирай одежду», «Почини наши платья», «Прогони гусей из сада», «Испеки хлеб». У нее не было никаких друзей, кроме животных. Она приучила птиц — клевать зерно из ее руки, обезьяну — сидеть на ее плече, и даже носила на Нил старому бегемоту свежую траву. Вечером, она спускалась к реке, чтобы побыть со своими друзьями, и как бы не уставала от работы, танцевала и пела для них. Однажды, старик-хозяин проснулся и увидев, был восхищен ее танцем. Он также решил, что столь талантливая танцовщица не должна ходить без обуви, и заказал для нее специальную пару шлепанцев. Сандалии были кожаными, но изящными и позолоченными.
С тех пор дочери хозяина еще пуще невзлюбили Родопис, поскольку только у нее были такие красивые сандалии. Однажды в городе проходил праздник. О, как хотела Родопис пойти с дочерьми хозяина на это зрелище. Поскольку кульминацией таких событий становились праздничные гуляния с танцами, пением, и широкой торговлей различными сладостями. Дочери хозяина приготовились уезжать, надели самую красивую одежду, в которой покрасовались перед ней и дали ей много хозяйственных работ, с наказом завершить все до их приезда. Грустная Родопис стирала белье в реке, когда накатившая волна намочила ее позолоченные сандалии. Она быстро вытерла их, и положила на солнце, для просушки. Продолжая стирать, она вдруг увидела спикировавшего сокола, который схватил одну из ее сандалий, и улетел. Родопис вся затрепетала, поскольку поняла, что этим соколом был Гор (Бог Гор, покровитель фараонов, мог принимать образ сокола) .
В это время в Мемфисе, фараон сидел на площади и разбирал судебные дела. Фараон сидел на троне, слушал и откровенно скучал. Он предпочел бы лучше мчаться в своей колеснице поперек пустыни. Пролетавший мимо сокол внезапно снизился, и уронил на колени фараона красивую позолоченную сандалию. Он хоть и был удивлен, но понял, что это было знаком от Гора. Восхищенный фараон, представляя красоту ножки, которую должна была украшать эта сандалия, приказал разыскать ее владелицу, с тем, чтобы жениться на ней, и сделать царицей Египта. Но поиски ничего не дали, и тогда фараон, снарядив корабль, пустился в путь, вниз по течению Нила искать владелицу  сандалии.

Три орешка для залошки

Три орешка для Золушки

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *